Другой богословский этюд
Feb. 27th, 2012 06:44 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
danuviusПочему у воскресшего Христа остались «язвы гвоздиные»? Ведь тела после воскресения меняются, и мученики, воскреснув, будут с головами, усеченными в земной жизни, а не без оных. Отцы либо обходят этот вопрос, либо отвечают в привычном русле: «по икономии», чтобы уверились ученики.
Однако примеры множества святых отцов — от апостола Павла, носившего «язвы гвоздиные», до свт. Димитрия Ростовского, написавшего в подражание католикам специальную службу пяти язвам Христовым, — заставляют подойти нас к этой тайне с бОльшим вниманием.
В раннем христианском богословии был распространен теологумен о том, что первый Адам не был ни смертным, ни бессмертным. Христос, родившийся от непорочной и безгрешной Девы сверхъестественным образом, был чужд греха. Но ведь смерть — последствие греха, и только благодаря ему стала властвовать над людьми. Поэтому уже само рождение Нового Адама — а не только Его воскресение — было началом восстановления человеческой природы. При рождении Спасителя человеческая природа была восстановлена до состояния Адама до грехопадения, а при воскресении эта природа стала бессмертной и получила вечную жизнь. Но потому и тело Его не было смертным по природе (если я верно помню, афтартодокетизм не был осужден в Византии официально Вселенским Собором; мнение прп. Иоанна Дамаскина является его частным суждением; кроме того, теологумен о «ни смертном ни бессмертном» Теле значительно тоньше, нежели утверждения афтартодокетов). Если бы Он прожил в Своей земной жизни дольше, Он вряд ли старел бы и вряд ли умер бы Сам по Себе естественной смертью. Как Второй Адам Он тоже не был ни смертным, ни бессмертным по человеческому естеству, и потому мог умереть только насильственно. Но сама физическая возможность смерти все-таки оставалась для Него, как и для Адама, хоть и была противоестественной для Него вдвойне — и как для безгрешного Нового Адама, и как для бессмертного Бога.
Если наши предположения верны, то Христос был в уникальной ситуации сравнительно с прочими людьми: смерть не имела над Ним силы, и если телесный состав всех людей после смерти распадается (во время Второго Пришествия и Страшного Суда — мгновенно), то безгрешное Тело Христа, подвластное смерти лишь насильственным образом (и то с согласия Христа, Который, думаю, добровольно испустил дух на Кресте), не могло увидеть ни тления, ни тем более истления. Именно поэтому в Ветхом Завете указано, что кости пасхального агнца не должны сокрушаться. Раны, нанесенные Телу Христа, не могли быть уврачеваны смертью. Именно поэтому кости Спасителя не были сокрушены, а язвы Его — прободенный бок и пронзенные руки и ноги — перешли в вечность как присное напоминание о том, что претерпел Господь за нас грешных.
Однако примеры множества святых отцов — от апостола Павла, носившего «язвы гвоздиные», до свт. Димитрия Ростовского, написавшего в подражание католикам специальную службу пяти язвам Христовым, — заставляют подойти нас к этой тайне с бОльшим вниманием.
В раннем христианском богословии был распространен теологумен о том, что первый Адам не был ни смертным, ни бессмертным. Христос, родившийся от непорочной и безгрешной Девы сверхъестественным образом, был чужд греха. Но ведь смерть — последствие греха, и только благодаря ему стала властвовать над людьми. Поэтому уже само рождение Нового Адама — а не только Его воскресение — было началом восстановления человеческой природы. При рождении Спасителя человеческая природа была восстановлена до состояния Адама до грехопадения, а при воскресении эта природа стала бессмертной и получила вечную жизнь. Но потому и тело Его не было смертным по природе (если я верно помню, афтартодокетизм не был осужден в Византии официально Вселенским Собором; мнение прп. Иоанна Дамаскина является его частным суждением; кроме того, теологумен о «ни смертном ни бессмертном» Теле значительно тоньше, нежели утверждения афтартодокетов). Если бы Он прожил в Своей земной жизни дольше, Он вряд ли старел бы и вряд ли умер бы Сам по Себе естественной смертью. Как Второй Адам Он тоже не был ни смертным, ни бессмертным по человеческому естеству, и потому мог умереть только насильственно. Но сама физическая возможность смерти все-таки оставалась для Него, как и для Адама, хоть и была противоестественной для Него вдвойне — и как для безгрешного Нового Адама, и как для бессмертного Бога.
Если наши предположения верны, то Христос был в уникальной ситуации сравнительно с прочими людьми: смерть не имела над Ним силы, и если телесный состав всех людей после смерти распадается (во время Второго Пришествия и Страшного Суда — мгновенно), то безгрешное Тело Христа, подвластное смерти лишь насильственным образом (и то с согласия Христа, Который, думаю, добровольно испустил дух на Кресте), не могло увидеть ни тления, ни тем более истления. Именно поэтому в Ветхом Завете указано, что кости пасхального агнца не должны сокрушаться. Раны, нанесенные Телу Христа, не могли быть уврачеваны смертью. Именно поэтому кости Спасителя не были сокрушены, а язвы Его — прободенный бок и пронзенные руки и ноги — перешли в вечность как присное напоминание о том, что претерпел Господь за нас грешных.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-02-27 09:28 am (UTC)В Ипостаси Бога воспринятое человеческое естество получило всю полноту божества в момент воплощения. Думаю и уверен, что иначе и быть не может. Нам это не понять, но отцы этому учат (их суммарно выразил преп. Иоанн Дамаскин: http://grgy.livejournal.com/3122.html), поэтому, думаю, все рассуждения и гадания о том, в каком состоянии Господь воспринял Тело Свое, и какое Оно стало после Его воскресения и вознесения – не совсем корректны.
Вместе с тем, по икономии, да именно – по той самой икономии, о которой и говорят отцы, потому что иначе падший человек не может воспринять тайну воплощения Божия (да и по икономии-то многие не воспринимают и не веруют) Господь представил Свое домостроительство, как Вы его и описали простым человеческим логическим языком. Да Вы и сами в конце сослались с икономией ("…перешли в вечность как присное напоминание"), хотя в начале указали на ее упрощенность.
У преп. Максима Исповедника есть одно место из его писаний, которое, думаю, выражает всю глубину (насколько это возможно выразить здесь – в еще наших смертных телах) тайны вочеловечения Христова:
http://grgy.livejournal.com/11630.html