![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
danuviusКОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ 30-х годов ХХ века
Россия к началу ХХ века представляло собой аграрную страну, поэтому цель новой советской власти заключалась к построению индустриального государства. Владимир Ленин был сторонником поэтапного перехода страны от аграрного к индустриально - аграрному государству, поэтому им был предложен НЭП. Однако, после смерти Ленина, НЭП просуществовал недолго, и в конце 20-х гг ХХ века Иосиф Сталин его сворачивает и начинает проводить индустриализацию. И тут сразу же возникли проблемы, как провести индустриализацию без ресурсов? Эту проблему советское руководство стала решать при помощи собственного народа. В итоге Сталин попутно с индустриализацией создаёт – коллективизацию, государство переходит к командной экономике, создаются пятилетки. Решение о коллективизации было принято в 1927 году. Руководителем данной реформы был назначен Я.А. Яковлев (Эпштейн). К сожалению, коллективизация — представляло собой насильственную политику, которая заключалась в сворачивании индивидуальных хозяйств (кулачество), и последующее объединении крестьянских хозяйств в коллективные (колхозы и совхозы).
Раскулачивание
Кризис хлебозаготовок в 1927 году послужил поводом для уничтожения кулачества, сам же Бухарин видел ошибки в самих органах власти, но его никто не слушал. В итоге с постановлением Политбюро в январе 1930 года был принят указ о ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации. Но кем же были эти кулаки, и почему их так ненавидел Сталин? Кулаками называли активных крестьян, которые имели своё индивидуальное хозяйство и батраков (наёмных работников). Так называемые "кулаки" были интеллектуальным ядром всего крестьянства, поэтому некоторые из них жили по крестьянским мерам - состоятельно, а вот пассивные крестьяне им часто завидовали. Советское руководство понимало, что активные и умные люди живущие в сельской местности будут создавать препятствия для всей коллективизации, поэтому по стране развернулась обширная пропаганда для борьбы с кулачеством (а точнее с предприимчивыми крестьянами), государство открыто стало называть кулаков – эксплуататорами, началась карательная операция – раскулачивание. Самое ужасно в том, что крестьянство было расколото, бедность и податливость поощрялось, а вот предприимчивость и зажиточность – ликвидировалось, завистники сдавали властям своих же односельчан. Кулаков ждала ужасная участь, их ссылали (часто даже с семьями) - в трудовые лагеря, которые находились в Сибири и на Севере страны, там они часто умирали от холода и недостатка еды.
Ещё один важный момент в период коллективизации у всех крестьян не было паспортов, им было запрещено покидать свои земли вплоть до 1974 года! Чем не второе крепостное право?
Борьба с религией.
В тридцатые годы началась активная борьба и с религией, попы и другие священнослужители были названы капиталистами, была развёрнута всесоюзное антирелигиозное общество «Союз безбожников», руководителем которого был Емельян Ярославский (Миней Губельман). Крестьяне были более религиозны, чем городские жители, поэтому, советское руководство попутно с кулаками вела борьбу и с представителями церкви, начались репрессии в отношении верующих, по всей стране произошли массовые уничтожения православных храмов.
Голод 1932-1933 гг.
Даже сегодня у историков нет единого мнения по поводу голода 1932-1933 гг., был ли он вызван в результате мирового кризиса или же это было следствием ликвидации кулаков. Но есть и третья версия, согласно которой голод был создан искусственно, для импорта техники из-за рубежа советское руководство стало массово экспортировать зерно, что в итоге и привело к роковым последствиям. Рассматривая разные версии мы в итоге приходим к одному и тому же финалу - голоду, который пришёлся на период коллективизации, его жертвами стали: по разным оценкам от 4 млн. до 8 млн. человек (точные данные до сих пор не рассекречены). Голодом были охвачены обширные территории Украинской ССР, Белорусской ССР, Казахской ССР, РСФСР: Центральное Черноземье, Северный Кавказ, Закавказье, Поволжье и районы Западной Сибири. Обезумевшие от истощения, некоторые люди переходили к каннибализму.
Итоги коллективизации
Положительные:
1. Повышена производительность.
2. Высвобождено население для промышленных производств,
3. Повышено техническое оснащение за счёт экспорта зерновых культур и последующего импорта зарубежной техники.
Отрицательные:
1. Голод в СССР (1932—1933) более 2 миллионов крестьян были депортированы; 6 миллионов умерло от голода, сотни тысяч — в ссылке.
2. Ссылки бунтовщиков в ГУЛАГ и прочие лагеря
3. Ликвидация кулаков (раскулачивание)
4. Уничтожение церквей, насильственные меры по отречению людей от веры.
5. Гибель крестьянской культуры
Гибель русской культуры и её последствия
Коллективизация 30-х годов привела к гибели всей русской крестьянской культуры. Конечно большинство это утверждение назовут чересчур преувеличенным, в своих аргументах они будут ссылаются на неизбежности исчезновения крестьянства в результате последующей урбанизации, мол на Западе крестьяне тоже исчезли в результате индустриализации. Однако, нельзя забывать о том, что в западных странах не было той аграрной реформы подобной советской, крестьянство там не исчезло, а плавно перешло в фермерство. Увы, но в нашей стране коллективизация в 30-е была насильственной, в результате которой, было полное уничтожение кулаков, которые по задумке Ленина так и не смогли стать фермерами. Голод, репрессии, жёсткое государственное управление через колхозы сделали своё дело, молодёжь стало почитать власть выше, чем своих родителей, произошёл культурный разрыв между поколениями, крестьянство в том виде, в каком оно было до коллективизации – исчезло. Советская власть вырастила пассивное, несамостоятельное поколение. После развала СССР, новая власть отказалось от колхозов, люди посчитали себя брошенными, и к сожалению фермерством занялись единицы, в итоге многие колхозы рухнули. И если на Юге России ситуацию ещё удалось трансформировать, то в Центральной России – нет. Но почему же на Юге не рухнуло сельское хозяйство? Ответ кроется в казачестве, ещё с царских времён независимые, гордые и воинствующие казаки имели автономию, они не были в крепостной зависимости в отличии от крестьян. В итоге весь активный и предприимчивый потенциал заложенный в потомках казаков, в 90-е годы ХХ века помог русскоязычным регионом Северного Кавказа плавно перейти к частной собственности в бывших колхозных организациях, поэтому сегодня мы видим цветущие Кубанские и Ставропольские станицы. Но уничтоженный так называемый "кулаческий", а если быть точнее - интеллектуальный потенциал в Центральной России ещё в эпоху коллективизации привёл к печальным последствиям для всего крестьянства, и в результате на большей части Средней полосы произошла гибель сельских поселений, чтобы в этом убедиться достаточно прокатиться на поезде по железной дороге, и перед вами встанут ужасные картины заброшенных деревень.
О том к каким последствиям привела сталинская коллективизация читайте ЗДЕСЬ
Итак, дорогие читатели делитесь своим мнением в комментариях, ставьте «лайки» и подписывайтесь на мой канал blogFilosofa. Так же читайте мою статью на Яндекс Дзене
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2004-06-17 11:36 pm (UTC)В Константинопольской патриархии к тому времени использовался – как официальный свод церковного права – Номоканон XIV титулов с комментариями Феодора Вальсамона к систематической части этого сборника. Также, очевидно, применялись Василики (действующая официальная кодификация императорского законодательства) и, в качестве доктринального источника, комментарии Вальсамона и Иоанна Зонары к второй части Номоканона (в ней были собраны полные тексты канонов в соответствии с хронологией их принятия). Кроме того, могла уже применяться и «Алфавитная синтагма» Матфея Властаря, составленная буквально накануне исихастских споров – в 1335 (не в 1355!) г. (Властарь, кстати, поддерживал Паламу и писал трактаты в защиту его догмата.)
Упомянутые Голубинским правила (34-е апост., 9-е Антиох. Соб.) вместе с множеством других, более поздних, приводятся в Nom. I, 5, где говорится о статусе патриархов и митрополитов. Но принцип, закрепленный в этих правилах, не может пониматься в отрыве от направленных на его реализацию норм в правилах 37-ом апост. и 20-ом Антиох. Соб. Эти правила, тоже вместе с многими другими, указаны в Nom. VIII, 8, и речь в них идет об обязательном созыве соборов – дважды в год – в митрополиях и патриархатах.
Но вот Зонара, комментируя 37-й апост. канон, отмечает: «Сейчас эти соборы совсем не собираются». Вальсамон же в комментарии на это правило указывает, что 6-й Вселенский соб. (8-е правило) и 7-й (6-е прав.) постановили созывать такие соборы один раз в год. В 8-й гл. VIII-го тит. Номоканона после ссылок на данные правила цитируются новеллы Юстиниана (Nov. 123, 10; 137, 4), которые предписывают созыв соборов «единожды или дважды» в год. Вальсамон здесь указывает, что выдержки из этих новелл включены в Василики (Bas. III, 1, 20. 21; в издании Василик Heimbach’а и в новом критическом издании Scheltema – Bas. III, 1, 17. 20), и – редкий случай у Вальсамона! – добавляет, что они «не действуют».
У Властаря (Синтагма, S, 9) приводятся выдержки из новелл (по Номоканону), а в конце – реплика Зонары (без упоминания его имени).
Таким образом, еще в XII в. Зонаре и Вальсамону было хорошо известно, что времена, когда церковные соборы проводились регулярно, прошли; подтверждает это – для XIV в. – и Властарь. Соответствующие каноны и государственные законы превратились в декларации. При Константинопольском Патриархе давно начал действовать «синодос эндемуса», более-менее постоянно функционирующее собрание епископов, оказавшихся в столице в тот или иной момент (отдаленный прообраз нынешних синодов). Для решения административных и т.п. вопросов, не выходивших за рамки патриархата, такой орган, пожалуй, был правомочен (хотя само его существование при отсутствии нормальных епископских соборов – явное противоречие принципам церковного права). Но для принятия догматических постановлений его безусловно было недостаточно, и патриархату волей-неволей пришлось собирать подписи с митрополий, тем более, что нормы о соборах с участием всех митрополитов (с дисциплинарными санкциями для тех, кто не явится на заседание!) никто не отменял. Однако в митрополиях ситуация с соборами была аналогичной (особенно – на Руси, где была известна лишь поздневизантийская практика церковного управления). В данном случае, конечно, никакого собора епископов Киевской митрополии для обсуждения паламитского учения не было, и если бы митр. Алексей подписал Томос – это действительно явилось бы только выражением его личного мнения. Но без его подписи, санкционированной подчиненными епископами, нельзя считать, что Томос формально принят Русской Церковью. Так что прав danuvius…
Мораль такова: нельзя строить управление Церковью, игнорируя основополагающие положения церковного права. Как только ситуация обостряется (в случае с исихастскими спорами, напр.), это пренебрежение правовыми нормами дает о себе знать появлением такой неразберихи, какая описана danuvius’ом.
no subject
Date: 2004-06-30 08:06 am (UTC)Вальсамон правильно пишет, что они "не действуют", а Вы не правы, когда пишете, что "нельзя строить управление Церковью, игнорируя основополагающие положения церковного права".
Многие вопросы церковного управления (сроки созыва соборов и пр.), даже принятые Вселенскими соборами, не являются "основополагающими положениями церковного права", а являются внутренним делом каждой поместной церкви (и меняющихся исторических обстоятельств), в отличие от вероучительных вопросов, вроде паламитских, которым danuvius по недоразумению пытается придать поместный статус. Поэтому Вальсамон и пишет, что они "не действуют". А что в таком случае действует? Долговременный обычай, признаваемый самими канонами как имеющий силу закона. К 14 в. в византийской церкви давно уже сложился иной обычай ведения соборных дел, и вполне легальный, имеющий с точки зрения самих византийцев силу закона. Византийское каноническое законодательство (в своей меняющейся части, касающейся вопросов церковного управления) представляло собой к тому времени (и всегда) конгломерат из писаных законов и неписаных обычаев и прецедентов, и по всему этому, а не только по канонам древних соборов, нужно оценивать законнность тех или иных решений.
no subject
Date: 2004-07-22 08:51 pm (UTC)Сложность в том, что православное церковное право, в отличие от католического, очень и очень давно не подвергалось официальной систематизации (доктринальная, т.е. та, что содержится в учебниках, не в счет). Поэтому не так-то просто применять к нему те понятия, которыми оперирует современная теория права. В нашем случае очень трудно определить, каковы принципы церковного права. И все-таки попробуем разобраться...
Я вовсе не пытаюсь утверждать, что периодичность созыва соборов, установленная древними канонами, должна оставаться неизменной. Церковно-правовой принципом являются не сроки, а сама принадлежность высшей церковной власти соборам епископов соответствующего уровня, причем соборам, которые созываются более-менее регулярно и состоят из всех (по крайней мере, большинства) правящих архиереев митрополии, Поместной, Вселенской Церкви.
Исходя из этого, можно говорить, что положения действующего Устава РПЦ МП (к которой, кстати, я и принадлежу) - о созыве архиер. собора раз в четыре года - вполне соответствуют данному принципу, как и ранее действовавшие нормы о трехгодичном промежутке между соборами. А вот ситуация в поздней Византии, когда соборы созывались едва ли не так же редко, как Генеральные штаты в абсолютистской Франции (да простится мне сия аналогия!), и Церковью управлял патриарх с сосвоим синодом, этому принципу противоречит.
Далее. Обычай и судебный прецедент были и остаются источниками церковного права. Но:
1. прецеденты в Византии - и в светской юриспруденции, и в церковной (синодальные акты, решения отдельных архиереев) - касались только частно-правовых вопросов: собственности, гражданских договоров, наследования, брачно-семейных отношений. Патриарший синод издавал постановления по поводу, напр., харистикариата или степеней родства, препятствующих заключению брака, но был абсолютно некомпетентен создавать прецеденты в сфере организации высшей церковной власти (схожие вопросы в светской юриспруденции, по современной систематике, относятся к конституционному праву, но вряд ли можно выделить в праве церковном отрасль с таким названием). Да он их никогда и не создавал.
2. обычаи регулировали и публично-правовые отношения, однако их роль в Византии с ее приверженностью писаному законодательству была невелика. Применяться они могли тогда, когда какие-либо отношения не были урегулированы нормами писаного права. В нашем случае имелись и каноны, и соответствующие им нормы Василик.
Не вдаваясь в подробности старого спора о назначении Василик, напомню, каково было отношение Вальсамона к этому своду законов. Вальсамон при комментировании Номоканона в 99% случаев решал вопрос о той или иной нормы права очень просто: включена в Василики - значит, действует; не включена - утратила силу. Вальсамон, несмотря на критику его некоторыми византийскими юристами, все же классик церковного права; во многом по нему мы судим о том, каково было каноническое правосознание византийцев в XII и слл. веках. Общая позиция Вальсамона ясна: Василики имеют высшую юридическую силу (случаи противоречия их норм канонам можно не учитывать, в нашем-то вопросе как раз наблюдается их согласованность). А комментируя нормы, имплицитно содержащие в себе принцип соборного управления, он как будто забывает про эту позицию!
Итак: во времена паламитских споров давно существовала иная практика управления Церковью. Но нет данных о том, что она расценивалась современниками как правомерная. Вальсамон пытается закрыть глаза на проблему; Зонара высказывает недовольство этой практикой, и ему, похоже, вторит Властарь (паламит!).
Если эта наша полемика продолжится, то, м.б., кто-нибудь раздобудет книгу о патриаршем синоде: Phidas Bl. ᾿Ενδημοῦσα σύνοδος. ᾿Αθῆναι, 1971 и поделится впечатлениями. Также можно будет привлечь труды еще одного крупного визант. канониста – Димитрия Хоматиана и посмотреть, что он писал по поводу соборов (есть старое изд. его сочинений: Analecta sacra et classica… / Ed. J.B. Pitra. T. 7. Parisiis, Romae, 1891 и новейшее: Demetrii Chomateni ponemata diaphora. Berlin, N.-Y., 2002). Но боюсь, что тогда мы окончательно уйдем в сторону от вопроса о паламизме.