![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
danuviusЗалпом, не отрываясь, прочитал с утра с. 360–412 книги Черноморца, начав с самого для меня интересного и одновременно лучше всего знакомого. Читается, как роман. Я в полном восторге: Черноморец сказал без обиняков все то, что сказал бы и я (но я не осмеливался). Не знаю, читал ли он мои работы (и доклады) или мы шли параллельно. Собственно, ничего нового я не узнал, однако я впервые при чтении связал многие вещи, бывшие для меня разрозненными, в единую картину. Настоящим откровением для меня стали две вещи: 1) я никогда не читал ничего более внятного про Николая Кавасилу и никогда не думал, что его евхаристология — это сокровенный, но решительный отказ от паламизма. В свете статьи Конгурдо о личных симпатиях Кавасилы к антипаламитам объяснение Черноморца становится более чем вероятным. Между тем это прекрасно дополняет мои исследования о Евхаристии у паламитов (кстати, я нашел — не у Черноморца — еще одно подтверждение тому, что паламиты учили о приобщении энергиям в Евхаристии, в одном трактате Иоанна Кантакузина, не учтенном в моей статье). 2) Я никогда не связывал феномен Плифона с паламизмом. А между тем, с одной стороны, это было закономерно связано с развитием неоплатонизма (это я предполагал), а с другой, показало опасность паламизма и вызвало необходимость полемики с Плифоном с позиций аристотелизма со стороны Схолария, к-му пришлось еще более смягчить паламизм (вот эти два направления полемики Схолария я никогда не связывал друг с другом, хотя это теперь так очевидно). Черноморец «озвучил» и многие другие мои мысли, в частности, о тождественности для паламитов причащения в Евхаристии и в молитве исихастов, и мн. др.
Замечания, однако, к книге у меня есть. Не надо было перегружать ее громадной библиографией. Она почти не используется в книге, где минимум цитат из первоисточников и научных трудов. Это ее громадный плюс: автор несомненно имеет философские дарования, ясность мышления, способность обобщения, видеть картину в целом, а увлекательность изложения делает чтение приятным и позволяет сразу схватить суть. Это особый жанр (так писал, например, Бибихин), но он не совместим с традиционно понимаемой наукой, когда необходимо подкреплять свое видение цитатами. Книга Черноморца в этом несколько похожа на книги Лурье, поскольку по сути научный аппарат в них отсутствует, а читателям просто предлагается поверить авторам на слово. Впрочем, если в самом деле у Черноморца в запасе несколько книг — по каждой на основных авторов — в загашнике, и там он приводит все доказательства, тогда это допустимо, хотя порядок публикаций должен был бы тогда быть иным.
Вполне возможно, что этот метод Черноморца не сработает с Ареопагитиками — там проблема авторства не терпит такого «нахрапа» (с паламизмом ситуация все же более исследованная и более ясная). Буду читать теперь книгу с начала. :)
По прочитанному разделу у меня есть и конкретные замечания. Так, я не вполне понимаю, почему автор мешает в одну кучу под именем «платоников» Варлаама, Акиндина и Григору? Автор не показал конкретные заимствования у Ангеликуда (в «Главах») из Прокла: тут полстранички Лосева гораздо ценнее. Автор вообще не касается особой проблемы схождения в поздневиз. богословии разных направлений платонизма — не только по линии неоплатонизма (Ареопагитики—МИ—Палама), но и через платонизм (оригенизм) Евагрия, прочно внедрившийся в православную мистику. Неизданные трактаты Ангеликуда автор не использует (хотя такая возможность в принципе могла бы быть при согласии некоторых лиц). Также и диссертацию Пилавакиса с изданием антирретиков Марка Эфесского можно было бы заполучить. Но это все не так важно в общем контексте и в рамках задачи всей книги.
В общем и целом, даже прочитанного раздела хватает для утверждения: вышла книга, в которой, наконец, сказано то, что и православные, и большинство западных ученых не осмеливаются (или просто не способны — в силу отсутствия ясного и честного мышления, беспристрастности и из-за конфессиональной ангажированности) сказать. Автор подтверждает старый тезис Ф. Успенского, преждевременно сданный в архив, о том, что развитие поздневизантийского богословия определялось борьбой между платонизмом и аристотелизмом. Автор показывает проигрыш паламизма по всем направлениям, хотя этот проигрыш и не успел окончательно оформиться в виде конкурентной «антисистемы». Именно путь, намеченный Черноморцем (переосмысления византийского богословия путем выделения в нем разных течений; такого же переосмысления требует и исихазм, как об этом уже заявил А. Риго) — а отнюдь не путь, пролагаемый Ларше (кстати, помимо моих инет-заметок уже вышла рецензия П. Михайлова в Вестнике ПСТГУ на книгу Ларше об энергиях), — может привести к истинному богословскому диалогу с католиками и преодолению стагнации в православном богословии (впрочем, для этого требуется еще совершенно иная политика в области духовного образования —и интеллектуальная, и материальная). Не «постмодерновое» богословие, не «догматический пофигизм», не тупой «традиционализм» — а именно глубокое творческое знание, переосмысление и развитие традиции.
Я весьма рекомендую эту книгу к переводу на русский язык (с опущением громадной библиографии, к-я тут неизвестно для чего, тем более что неясно, читал ли автор все это или нет, да и большинство всего этого есть в ИАБ) и к изданию не таким мизерным тиражом (сейчас издано всего лишь 500 экз.). Кто может читать по-хохляцки (это не совсем приятно, особенно если не в теме, хотя забавно), те пусть покупают книгу и читают: эта книга в самом деле способна перевернуть обычные массовые шаблоны о византийском богословии. После издания книги Уильямса это — вторая удача «Духа и литеры». Такие книги — гордость изд-ва и значительный вклад в интеллектуальную копилку Православной Церкви.
Когда прочитаю книгу, поделюсь, может быть, еще в ЖЖ мыслями по Ареопагиту и Максиму Исповеднику в освещении Черноморца, хотя с этими авторами я хуже знаком (слишком уж трудные, объемные и переисследованные), чем с Паламой и паламизмом/антипаламизмом, да там и специальные познания в античной философии требуются, причем весьма обширные и профессиональные.
Поскольку Беневич писал статью для ПЭ по Филопону, призываю его оценить со своей точки зрения раздел по Ареопагиту (хотя там стиль книги может оказаться фатальным).
Замечания, однако, к книге у меня есть. Не надо было перегружать ее громадной библиографией. Она почти не используется в книге, где минимум цитат из первоисточников и научных трудов. Это ее громадный плюс: автор несомненно имеет философские дарования, ясность мышления, способность обобщения, видеть картину в целом, а увлекательность изложения делает чтение приятным и позволяет сразу схватить суть. Это особый жанр (так писал, например, Бибихин), но он не совместим с традиционно понимаемой наукой, когда необходимо подкреплять свое видение цитатами. Книга Черноморца в этом несколько похожа на книги Лурье, поскольку по сути научный аппарат в них отсутствует, а читателям просто предлагается поверить авторам на слово. Впрочем, если в самом деле у Черноморца в запасе несколько книг — по каждой на основных авторов — в загашнике, и там он приводит все доказательства, тогда это допустимо, хотя порядок публикаций должен был бы тогда быть иным.
Вполне возможно, что этот метод Черноморца не сработает с Ареопагитиками — там проблема авторства не терпит такого «нахрапа» (с паламизмом ситуация все же более исследованная и более ясная). Буду читать теперь книгу с начала. :)
По прочитанному разделу у меня есть и конкретные замечания. Так, я не вполне понимаю, почему автор мешает в одну кучу под именем «платоников» Варлаама, Акиндина и Григору? Автор не показал конкретные заимствования у Ангеликуда (в «Главах») из Прокла: тут полстранички Лосева гораздо ценнее. Автор вообще не касается особой проблемы схождения в поздневиз. богословии разных направлений платонизма — не только по линии неоплатонизма (Ареопагитики—МИ—Палама), но и через платонизм (оригенизм) Евагрия, прочно внедрившийся в православную мистику. Неизданные трактаты Ангеликуда автор не использует (хотя такая возможность в принципе могла бы быть при согласии некоторых лиц). Также и диссертацию Пилавакиса с изданием антирретиков Марка Эфесского можно было бы заполучить. Но это все не так важно в общем контексте и в рамках задачи всей книги.
В общем и целом, даже прочитанного раздела хватает для утверждения: вышла книга, в которой, наконец, сказано то, что и православные, и большинство западных ученых не осмеливаются (или просто не способны — в силу отсутствия ясного и честного мышления, беспристрастности и из-за конфессиональной ангажированности) сказать. Автор подтверждает старый тезис Ф. Успенского, преждевременно сданный в архив, о том, что развитие поздневизантийского богословия определялось борьбой между платонизмом и аристотелизмом. Автор показывает проигрыш паламизма по всем направлениям, хотя этот проигрыш и не успел окончательно оформиться в виде конкурентной «антисистемы». Именно путь, намеченный Черноморцем (переосмысления византийского богословия путем выделения в нем разных течений; такого же переосмысления требует и исихазм, как об этом уже заявил А. Риго) — а отнюдь не путь, пролагаемый Ларше (кстати, помимо моих инет-заметок уже вышла рецензия П. Михайлова в Вестнике ПСТГУ на книгу Ларше об энергиях), — может привести к истинному богословскому диалогу с католиками и преодолению стагнации в православном богословии (впрочем, для этого требуется еще совершенно иная политика в области духовного образования —и интеллектуальная, и материальная). Не «постмодерновое» богословие, не «догматический пофигизм», не тупой «традиционализм» — а именно глубокое творческое знание, переосмысление и развитие традиции.
Я весьма рекомендую эту книгу к переводу на русский язык (с опущением громадной библиографии, к-я тут неизвестно для чего, тем более что неясно, читал ли автор все это или нет, да и большинство всего этого есть в ИАБ) и к изданию не таким мизерным тиражом (сейчас издано всего лишь 500 экз.). Кто может читать по-хохляцки (это не совсем приятно, особенно если не в теме, хотя забавно), те пусть покупают книгу и читают: эта книга в самом деле способна перевернуть обычные массовые шаблоны о византийском богословии. После издания книги Уильямса это — вторая удача «Духа и литеры». Такие книги — гордость изд-ва и значительный вклад в интеллектуальную копилку Православной Церкви.
Когда прочитаю книгу, поделюсь, может быть, еще в ЖЖ мыслями по Ареопагиту и Максиму Исповеднику в освещении Черноморца, хотя с этими авторами я хуже знаком (слишком уж трудные, объемные и переисследованные), чем с Паламой и паламизмом/антипаламизмом, да там и специальные познания в античной философии требуются, причем весьма обширные и профессиональные.
Поскольку Беневич писал статью для ПЭ по Филопону, призываю его оценить со своей точки зрения раздел по Ареопагиту (хотя там стиль книги может оказаться фатальным).
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-03-24 12:48 pm (UTC)no subject
Date: 2011-03-25 11:31 am (UTC)no subject
Date: 2011-03-28 04:26 pm (UTC)Во-вторых, воспитанный человек хотя бы извинился сначала, а уж потом бы умничал.
Далее. Всё, что Вы мне рассказали относительно происхождения украинского языка, можете присоединить к своему Символу веры, но к науке и к действительности это никакого отношения не имеет и профессором славянской филологии Вам не бывать.
Белорусский – это язык, иврит – это язык, церк.-слав. – язык, и даже эсперанто – язык. Называйте вещи своими именами и бросьте эти националистические штучки, они не делают Вам чести.
"украинец, не знающий русского…" – я таких никогда не встречал, к чести украинцев. Но даже если кто-нибудь когда-нибудь поймает такого дикаря и озвучит ему текст на церковно-славянском языке, используя фонетику украинского языка (ведь установить аутентичную фонетику старославянского языка невозможно), то он освоит этот текст на уровне самого русского россиянина.
Как нужно было “портить” украинский язык, чтобы он унаследовал от предков и сохранил то, что потерял язык русский? В украинском, как и в церк.-слав., есть звательный падеж, который умер в русском. В украинском, как и в церк.-слав., есть слова (напр., укр. “мережа” – рус. “сеть”, пол. “siec”), которые не сохранились в русском. Плохо поляки ополячили украинский язык, ибо в то время как множество слов на русском и польском языках выговариваются практически одинаково, в украинском эти слова произносится иначе (напр., укр. “спокій” – рус. “покой”, пол. “pokoj”).
Короче, богословствуя, вспоминайте ещё и о христианстве практическом.
Будьте здоровы!
no subject
Date: 2011-03-28 04:43 pm (UTC)no subject
Date: 2011-03-28 08:26 pm (UTC)Без Богдана? А Россия что сильно помогла? История похоже говорит, что Богдан восстал и без русской помощи, а царь еще год спустя после начала войны думал, а делать или нет, а может, не соваться в Польшу... А когда вмешались, так русские за спиной договорились с поляками и разделили Украину по Днепру, и отдали полякам зепадноукраинские земли. Так что с русских помощи и толку было мало, к сожалению. Зато вот малороссов они смирять любили, и в острог садили... А тех кто просвещение заводил-то в Москве, судом они судили, ибо из Киева, польские книги возили))) А то что все духовное просвещение в России было с Украины, ибо русские помогли татарам и полякам в разворовывании Украины, то ничего.