Собор 1351: первое заседание

[danuvius]

Многие в РПЦ (как и в остальном мировом православии) поднимают паламизм на знамена, но при этом в русском переводе нет ни одного томоса из четырех паламитских Соборов, не говоря уже про многочисленные сочинения паламитов и антипаламитов. Я не знаю ни одного русского ученого (кроме себя, конечно :); правда, не полностью еще освоены сочинения XV в.), который прочитал бы если и не все эти сочинения, даже только изданные, но хотя бы основную их часть. Только недавно в сети появился перевод (не вполне надежный) отрывков из томоса 1351 г., выполненный И. Беем. Основные первоисточники по истории паламитских Соборов также не переведены (еп. Нектарием Яшунским обещан русский перевод Истории Никифора Григоры, но я сомневаюсь и в успешном завершении проекта, и что перевод будет надежным и комментированным). Посему считаю полезным выкладывать (частично) в своем ЖЖ, по мере готовности, текст статьи по Собору 1351 г. Буду рад любой критике, уточнениям и дополнениям.

ПЕРВАЯ СЕССИЯ

Первоисточники: Tom. synod. // PG 151, 721 С — 723 А; Nic. Greg. Hist. XVIII, 6 — XX, 4, 3 // II, 896–977; Theod. Dex. App. 5–7; Ars. Tyr. Tom. Antioch. 232–300.
Состоялось 27 мая в пятницу (Nic. Greg. Hist. XVIII, 8, 1 // II, 905).
Григора в сопровождении своих сторонников пришел к 8 часам утра, но был вынужден прождать до полудня, поскольку император завтракал вместе с паламитами (Nic. Greg. Hist. XVIII, 6, 1–3 // II, 896–898).
Император не позволил антипаламитам сесть рядом с ним, что сразу же показало его нерасположенность к ним (Theod. Dex. App. 5: 7–12; Polemis. 2003. P. XXXII). Посередине зала было положено Евангелие (Nic. Greg. Hist. XVIII, 6, 3: // II, 898; Ars. Tyr. Tom. Antioch. 248). Заседание началось с клятвы императора на Евангелии, призвавшего проклятие Божие на себя и своих детей, если он не окажется беспристрастным (Nic. Greg. Hist. XVIII, 6, 3–4 // II, 898), и цитировавшего при этом Пс. 15, 8 (Theod. Dex. App. 5: 18–22). Затем император призвал присутствовавших помириться при условии, что паламитские догматы не будут затронуты, на что Григора и его сторонники заявили, что мира достичь невозможно, пока не будет истреблена многобожная паламитская ересь (Ars. Tyr. Tom. Antioch. 250–257). Было предложено начать с чтения сочинений Варлаама и Акиндина, специально принесенных в зал заседаний, но антипаламиты заявили, что готовы предать эти книги огню, поскольку собрались здесь из-за ереси Паламы (Ars. Tyr. Tom. Antioch. 264–289). Григора начал свою речь с заявления, что только вселенский собор имеет право обсуждать новые догматы (Nic. Greg. Hist. XIX, 1, 2 // II, 913), а Константинопольский патриарх не имеет права принимать новые догматы без согласия трех других патриархов. Кантакузин согласился с этим мнением (Theod. Dex. App. 6: 10–16), хотя продолжал настаивать в то же время на авторитете томоса 1341 г. Затем со стороны антипаламитов была заявлена жалоба на добавления к исповеданию веры, читаемому поставляемыми во епископы (пример см. в PG. 152. Col. 1297, подробнее в RegCNP, № 2276). По просьбе императора (Nic. Greg. Hist. XIX, 2, 6 // II, 939), к которой присоединились патриарх и члены Собора (PG 151, 722 BC), была начата дискуссия о Фаворском свете. Никифор Григора, среди прочего, обвинил Паламу в иконоборчестве: если тело Господа преобразилось в нетварное божество, то как оно может изображаться на иконах? (Nic. Greg. Hist. XIX, 3, 3–8 // II, 940–945). Длинная речь Григоры была прервана императором (Nic. Greg. Hist. XX, 2, 1 // II, 963). В последовавшей дискуссии Палама изложил свою богословскую позицию о различии божественной сущности и энергий (Nic. Greg. Hist. XX, 2, 5 // II, 967–969) и заявил, что «прибавка» к ставленническому исповеданию веры является развитием учения 6 Вселенского Собора о двух волях во Христе (Nic. Greg. Hist. XX, 2, 6 // II, 969–970; PG 151, 722 B). Григора выступил с ответным опровержением (Nic. Greg. Hist. XX, 3, 3–10 // II, 971–975), но головная боль помешала ему продолжить, и он передал слово своим друзьям (Ibid. XX, 4, 1 // II, 975). Этот диспут Григора не описывает подробно, отсылая к имеющимся воспоминаниям (ὑπομνήματα) последних. Стемнело, в зале были зажжены свечи. Стороны письменно договорились, что на следующем заседании оппоненты свободно изложат свои взгляды, прочитав сначала «главы, извлеченные из паламитской книги» (τὰ τῆς Παλαμήτιδος βίβλου παρεκβληθέντα κεφάλαια: Ars. Tyr. Tom. Antioch. 296–297), а потом опровергнув их; Палама сможет оправдаться позднее (PG 151, 723 А). По мнению И. Мейендорфа, такое решение было выгодно антипаламитам, поскольку за ними признавалось право выступать в роли обвинителей. Григора вернулся к себе поздней ночью победителем, считая, что Палама посрамлен (Nic. Greg. Hist. XX, 4, 4 // II, 978).

= = =
Для сравнения текст И. Мейендорфа здесь.

Comments

[algaginsky.livejournal.com]

Если Палама был таким еретиком, что аж "несомненно", что его приходилось стесняться и исправлять, то откуда тогда вообще появились паламиты? Они что, мазохистами были все? Или дурачками?
А вообще удобная позиция: есть Палама еретик, но его хитрые последователи все исправили, и мы теперь имеем дело с исправленным Паламой. Но я-то знаю, что на самом деле он еретик. Откуда такая уверенность?

[danuvius.livejournal.com]

Паламиты появились потому, что Варлаам в самом деле перегнул палку (хотя по сути -- справедливо; только с Фаворским светом все же он был неправ), а Палама нарушил договоренности с Акиндином, связав потом свою судьбу с Кантакузиным. Вот эта-то политика и предопределила победу Паламы, ибо авторитет Кантакузина во многом зависел от рецепции Собора 1341 г.
На прочее отвечать не буду, ибо уже 10 лет назад, если не более, объяснял свою позицию.

[algaginsky.livejournal.com]

Резонно, однако это еще не делает его несомненным еретиком. Впрочем, тут нужно по существу говорить, а это разговор не быстрый.