![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
danuviusСвятогорский томос (пер. Т. А. Миллер и др.: Библ. исихазма 6.965). Суть вступления к Томосу: ВЗ святые прозревали догматы, явленные после Пришествия Христова. Так и святые прозревают таинства, которые будут явлены только в грядущем веке. Пример — Мелхиседек, стяжавший нетварную благодать. Исихасты проникают в таинства, ибо посвящены в них собственным опытом.
Итак, догматы могут быть явлены святыми в любое время. Эта позиция раскрыта в неизданном сочинении свт. Марка Эфесского (Булович, с. 67–68, сноска, это место отсутствует в "Главах", изданных Гассом):
"Не нужно удивляться, если святыми различение божественной сущности и энергии изложено не столь ясно и развернуто. Ведь если нынче, после толикого утверждения истины и вселенского признания единоначалия, движимые внешней образованностью (а скорее, глупостью) причинили Церкви столько хлопот, вздорно обвиняя ее в многобожии, то как тогда поступили бы кичащиеся и кипящие суетной мудростью и стремившиеся получить предлог [выступить] против наших учителей? Посему богословы кажутся настаивающими скорее на божественной простоте, нежели различении. Да и не было разумно еще не принявших в чистоте различение ипостасей обременять вдобавок различением энергий. Ведь домостроительно каждый из божественных догматов тщательно исследовался в подобающие сроки, когда неизреченная премудрость вовремя пользовалась бешенством и надмением еретиков." (Латинский и французский переводы М. Жюжи см. по адресу http://www.danuvius.orthodoxy.ru/Put'_rec.htm).
Итак, Отцы отличию сущности от энергии (в самом Боге) не учили, а свт. Григорий Палама хочет представить свою новацию именно как традицию, идущую от каппадокийцев и 6 Собора. Конфликт новаторства и традиции. Честнее было бы признать новаторство, но это не в духе византийцев, для которых обвинение в кайнотомиа было хуже всего. Ср. аллергию у нынешних ревнителей "предания" к "догматическому развитию", хотя эти самые "новые догматы" понимаются не как "технический прогресс" и продукты чисто человеческого творчества, а как выражение того, что извечно существует в Боге.
Нынешнему православному богословию незачем цепляться за формальное понимание Предания и заниматься начетничеством (одна беда современных "правых" богосл. институтов), а надо подходить более творчески, будучи при этом верным сути святоотеческого подхода (для чего следует сначала изучить отеческие творения, а не бросаться в богословие без году неделя и без всего комплекса необходимых "школьных" знаний, которым обладали Отцы — беда других "левых" ВУЗов). Оставить принципиальный подход Паламы, не боявшегося богословствовать, но отказаться от неправомочной герменевтики и не стараться всеми силами доказать, что у Отцов было то, чего, на самом деле, не было или было в "зачаточном" виде. И не выдавать свое собственное богословие за богословие отеческое — это самое главное. И следовать, сколь возможно, аскетико-литургическому Преданию, не только истончая ум интеллектуально, но и очищая его от страстей.
В современной Церкви больше "гносеомахов", тогда как "гностиков" ("интеллектуалов") почти нет (а считающие себя таковыми, по сути, невежды). Ибо легче всего быть гносеомахом — закамуфлированное благочестивыми одеждами оправдание собственного невежества и лености.
Итак, догматы могут быть явлены святыми в любое время. Эта позиция раскрыта в неизданном сочинении свт. Марка Эфесского (Булович, с. 67–68, сноска, это место отсутствует в "Главах", изданных Гассом):
"Не нужно удивляться, если святыми различение божественной сущности и энергии изложено не столь ясно и развернуто. Ведь если нынче, после толикого утверждения истины и вселенского признания единоначалия, движимые внешней образованностью (а скорее, глупостью) причинили Церкви столько хлопот, вздорно обвиняя ее в многобожии, то как тогда поступили бы кичащиеся и кипящие суетной мудростью и стремившиеся получить предлог [выступить] против наших учителей? Посему богословы кажутся настаивающими скорее на божественной простоте, нежели различении. Да и не было разумно еще не принявших в чистоте различение ипостасей обременять вдобавок различением энергий. Ведь домостроительно каждый из божественных догматов тщательно исследовался в подобающие сроки, когда неизреченная премудрость вовремя пользовалась бешенством и надмением еретиков." (Латинский и французский переводы М. Жюжи см. по адресу http://www.danuvius.orthodoxy.ru/Put'_rec.htm).
Итак, Отцы отличию сущности от энергии (в самом Боге) не учили, а свт. Григорий Палама хочет представить свою новацию именно как традицию, идущую от каппадокийцев и 6 Собора. Конфликт новаторства и традиции. Честнее было бы признать новаторство, но это не в духе византийцев, для которых обвинение в кайнотомиа было хуже всего. Ср. аллергию у нынешних ревнителей "предания" к "догматическому развитию", хотя эти самые "новые догматы" понимаются не как "технический прогресс" и продукты чисто человеческого творчества, а как выражение того, что извечно существует в Боге.
Нынешнему православному богословию незачем цепляться за формальное понимание Предания и заниматься начетничеством (одна беда современных "правых" богосл. институтов), а надо подходить более творчески, будучи при этом верным сути святоотеческого подхода (для чего следует сначала изучить отеческие творения, а не бросаться в богословие без году неделя и без всего комплекса необходимых "школьных" знаний, которым обладали Отцы — беда других "левых" ВУЗов). Оставить принципиальный подход Паламы, не боявшегося богословствовать, но отказаться от неправомочной герменевтики и не стараться всеми силами доказать, что у Отцов было то, чего, на самом деле, не было или было в "зачаточном" виде. И не выдавать свое собственное богословие за богословие отеческое — это самое главное. И следовать, сколь возможно, аскетико-литургическому Преданию, не только истончая ум интеллектуально, но и очищая его от страстей.
В современной Церкви больше "гносеомахов", тогда как "гностиков" ("интеллектуалов") почти нет (а считающие себя таковыми, по сути, невежды). Ибо легче всего быть гносеомахом — закамуфлированное благочестивыми одеждами оправдание собственного невежества и лености.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-02-07 03:11 pm (UTC)Возьмем бож. имя Красота. «Сверхсущественное же Прекрасное называется Красотой потому, что от Него сообщается собственное для каждого очарование всему сущему» D.N. 4.7.). Т.е. в отличие от заката, глядя на который мы можем воскликнуть: какая красота!, - когда мы говорим, что одно из имен Божиих: «Красота», мы имеем в виду не то, что Бог «красив» (=причастен красоте), как говорим о закате или прекрасной картине, но имеем в виду, что Он наделяет все красотой. Бог – Красота, т.к. Он наделяет красотой, а не «причастен красоте» как качеству. Ни одна картина, закат или красивая девушка (т.е. ни одно причастное красоте) не может сообщить красоту. Поэтому мы гворим: это красивое, а о Боге – Красота.
Но Бог сообщает не только красоту, но и много другое (благо, жизнь и т.п.). Поэтому и имен, соответствующих Его действиям (дарам, благодати) много.
Есть конечно и среди людей те. кто сообщает красту: косметологи, визажисты и т.п. Но они сообщают тварную, увядающую красоту. даже художник созидающий красивое не выходит из этих пределов.
Бог Красота, и притом нетварная, т.к. Он сообщает нетварную красоту. Тень которой, впрочем, и красота тварная (т.е. красота того же заката).
По всему этому - Красота - это Имя Божие, и в то же время - нетварная энергия (действие Божие).
Любителю Ареопагита несколько вопросов
Чины ангельские тварны и через них передаются энергии = силы = имена?
да не любитель я,
Date: 2005-02-07 08:18 pm (UTC)В имяславческую проблематику я залезать не готов. Но только несколько общих соображений.
1. В Ц.Н. "слов" не будет (разве что нетварные логосы). А Бог как Крастота и т.п будет. и причастие к Нему как Красоте будет
2. слово "красота" может употребляться совершенно по-разному. В православной молитве, богословии, гимне - оно, я полагаю, - образ Красоты (в котором энергиями присуствует Бог).
3. +++Имена отличны от сущности?
да, как радиусы отличны от центра окружности. У сверхсущественной сущности нет имени, но имена суть имена "выступлений" Бога (D.N. 5.1)
4. в схолии 10 к D.N. 5.2. говорится, что Имя Добро разъясняет весь Промысел, а прочии имена, как-то жизнь, Пемудрость и Слово суть частные проявления.
У этих Имен иерархии, я полагаю, нет. Кроме того, есть различие между именами общими для Трех Лиц и именами Самих Лиц.
5. чины ангельские тварны. энергии передаются и через них, и не через - т.е. причастием ко Христу. Но это нужно проверять по тексту. Гл. обр. "О церковной иерархии". В последней читаем: "ибо нам подобает, если мы желаем приобщения к Нему, взирать на Его бож. жизнь во плоти и путем уподбления ей и... восходить к боговидному состоянию..." (3.12). Как видете, здесь про ангелов ничего не сказано. Ср. там же: 3.13 : если только мы соединимся с Ним божественной жизнью, нашим по мере сил уподоблением Ему, и т.о. станем настоящими общниками бож. истины и божественного" (схолия 124: заметь, как мы становимся общниками божественного естества (ср. 2. Петр. 1:4).
Т.е. приобщение Бож. естества понимается толкователем Дионисия как "соединение со Христом в бож. жизни и уподобление Христу". Абсолютно также и у Максима.
no subject
Date: 2005-02-08 07:54 pm (UTC)ономатодокс