Из маминых рассказов
Dec. 22nd, 2012 09:59 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
danuviusСередина 1950-х. Всесоюзный диктор Шлепентух (? см. ниже, да и на идише разумно как раз Шляпентух) оговорился: вместо "молодые ленинцы" произнес "молодые ленивцы". Времена уже не те были, так что сослали его не в лагерь, а в Коми АССР.
Всю ночь он тренировался выговорить "Сыктывкар", а не "Сывтыкар". Утром удивленные жители Коми услышали: "Говорит Шлепентух!" После некоторой заминки было объявлено: "Из-за технических неполадок переходим к вещанию на зырянском".
Недолго думали первые лица Коми. Поступили по примеру московских коллег: сослали его в Ухту. Где он долго и прожил (счастливо ли, история умалчивает).
P. S. А как оно могло бы быть в ином варианте?
+Например: у нас работал на радио диктор... В сороковых годах он работал. С очень странной фамилией. У него фамилия была Шляпентох. Он учитель Юрия Борисовича Левитана, Высоцкой... Все они у него, собственно говоря, учились. В свое время. И два начала, которые есть в его фамилии, ему очень сильно вредили в те годы. Это был сорок седьмой год. Он был прекрасный диктор, но единственный недостаток его был — он путал числа. Для него написано, а он скажет совершенно другое. Например, он очень часто... Не то что часто, но были у него такие накладки, когда он выходил в эфир и говорил: «Говорит Москва. Московское время ...э-э... семнадцать часов...» И вот каждый раз так. Однажды его вызвали в одно место, потом — в другое, потом в третье. И он уехал... Кстати говоря, он уехал в город Ленинград. В городе Ленинграде — это был сорок восьмой год — в первый раз он вышел в эфир и сказал: «Говорит Моек... Э-э-э... Ленинград...» И оттуда уехал. Это настоящая история. Я не вру. И оттуда уехал в город Свердловск. Из города Свердловска, где он путал три города, а также разное время часовых поясов, он попал в город Сыктывкар+ (http://www.tram11.ru/viz/viz8.html).
И финал несколько отличается (там же):
Но, действительно, товарищи, это большой артист, это же ведь не шуточки. Московский артист Шляпентох приехал в город Сыктывкар. Работать диктором местного сыктывкарского радио. Он целую ночь — первую ночь — ходит по гостинице, потрясенный своей такой карьерой скоропалительной, и считает, что если он здесь провалится, то он — все. Поэтому он всю ночь тренируется. У него на бумажке две фразы: «Говорит Сыктывкар! Сыктывкарское время — восемнадцать часов тридцать минут...» Все. Больше ничего не надо. Он ходит: «Сыктывкарское время...» Значит, все. Очень скромно. Наступило утро. Он взял парадный костюм свой. Бабочку, которую первый раз увидели за всю историю города Сыктывкара, в первый раз Шляпентох надел, идя на работу. Там собралась вся местная интеллигенция на студии. Москвич, товарищ Шляпентох, районный диктор. Ну, значит, посадили его в студию. Значит, подошло время, режиссер махнул рукой. Шляпентох включил передатчик и сказал: «Говорит Шляпентох!..» Его только в пятьдесят восьмом году реабилитировали... Но говорят, что на всех судах он говорил: «Я сказал ведь правду! Это я говорил!»
Всю ночь он тренировался выговорить "Сыктывкар", а не "Сывтыкар". Утром удивленные жители Коми услышали: "Говорит Шлепентух!" После некоторой заминки было объявлено: "Из-за технических неполадок переходим к вещанию на зырянском".
Недолго думали первые лица Коми. Поступили по примеру московских коллег: сослали его в Ухту. Где он долго и прожил (счастливо ли, история умалчивает).
P. S. А как оно могло бы быть в ином варианте?
+Например: у нас работал на радио диктор... В сороковых годах он работал. С очень странной фамилией. У него фамилия была Шляпентох. Он учитель Юрия Борисовича Левитана, Высоцкой... Все они у него, собственно говоря, учились. В свое время. И два начала, которые есть в его фамилии, ему очень сильно вредили в те годы. Это был сорок седьмой год. Он был прекрасный диктор, но единственный недостаток его был — он путал числа. Для него написано, а он скажет совершенно другое. Например, он очень часто... Не то что часто, но были у него такие накладки, когда он выходил в эфир и говорил: «Говорит Москва. Московское время ...э-э... семнадцать часов...» И вот каждый раз так. Однажды его вызвали в одно место, потом — в другое, потом в третье. И он уехал... Кстати говоря, он уехал в город Ленинград. В городе Ленинграде — это был сорок восьмой год — в первый раз он вышел в эфир и сказал: «Говорит Моек... Э-э-э... Ленинград...» И оттуда уехал. Это настоящая история. Я не вру. И оттуда уехал в город Свердловск. Из города Свердловска, где он путал три города, а также разное время часовых поясов, он попал в город Сыктывкар+ (http://www.tram11.ru/viz/viz8.html).
И финал несколько отличается (там же):
Но, действительно, товарищи, это большой артист, это же ведь не шуточки. Московский артист Шляпентох приехал в город Сыктывкар. Работать диктором местного сыктывкарского радио. Он целую ночь — первую ночь — ходит по гостинице, потрясенный своей такой карьерой скоропалительной, и считает, что если он здесь провалится, то он — все. Поэтому он всю ночь тренируется. У него на бумажке две фразы: «Говорит Сыктывкар! Сыктывкарское время — восемнадцать часов тридцать минут...» Все. Больше ничего не надо. Он ходит: «Сыктывкарское время...» Значит, все. Очень скромно. Наступило утро. Он взял парадный костюм свой. Бабочку, которую первый раз увидели за всю историю города Сыктывкара, в первый раз Шляпентох надел, идя на работу. Там собралась вся местная интеллигенция на студии. Москвич, товарищ Шляпентох, районный диктор. Ну, значит, посадили его в студию. Значит, подошло время, режиссер махнул рукой. Шляпентох включил передатчик и сказал: «Говорит Шляпентох!..» Его только в пятьдесят восьмом году реабилитировали... Но говорят, что на всех судах он говорил: «Я сказал ведь правду! Это я говорил!»
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-12-22 07:42 pm (UTC)Встречал еще Элентуха, тот действительно через у писался.
У Адарюкова есть в мемуарах эпизод. Приезжает известный профессор Колюбакин по делам в Ярославль, останавливается в гостинице. Тогда было принято на грифельной доске в лобби писать мелом имена наличных постояльцев. Наутро профессор видит надпись "Кулебякин", подзывает человека с ресепшн и объясняет ему: "Моя фамилия пишется Ко-лю-бакин". Тот извиняется, все исправляет. Уже через несколько часов на обеде в ресторане профессору подают свежеотпечатанное меню, в котором среди прочего значится "Колюбака с рисом"