Еврей про евреев

[danuvius]

Смачно!
Кусочек:
+Вот Гасан Гусейнов (Gasan Gusejnov) злополучный. Полуазербайджанец-полуашкенази. Ничего плохого в этом нет, сам практически с такими данными. Люди не выбирают, кем рождаться. Но. Азербайджан ныне расистская страна. Абсолютно. Расистская и пантюркистская. Никто там не назовёт тюркский язык «клоачным» — не только потому, что это не филологов собачье дело, раздавать такие определения с мерзким душком, а потому, что такого просто на части порвут, затолкают в пушку и выстрелят в сторону Нагорного Карабаха.
Или Израиль. Вот всё что угодно там может стрястись, но если ты хоть пикнешь в сторону иврита, хоть квакнешь — тебя унасекомят на раз-два-три. Иврит — святое. Выстраданный, родившийся, как Феникс из пепла и т.д.
Но живёт тут в Москве Гасейнов, у которого такие хорошие гены, и позволяет себе, исключительно в политических целях, пускать плюхи в сторону русского языка. Не в иврит, не в ана юрду, прости Г-ди, а в язык, на котором мы тут говорим. И целый Привоз эпштейнов сидел всё это время в засаде, и ожидал отмашки, а как та была дана, выскочил и принялся верещать про «нетерпимость, ксенофобию, нетолерантность» — ну, слова этой житомирской народной песни мы за последние годы вызубрили наизусть. Знаете, меня расстраивает, когда какой-нибудь генерал макашов критикует иудаизм. Не потому, что он говорящий сапог. Даже если он выучит древнееврейский и арамейский так, как его Рамбам не знал, меня это всё равно расстроит. Потому что критиковать макашовы должны — если уж приспичило — православную церковь.
И сколь бы эпштейны с гасановыми ни вложили в свой «пытливый ум» содержания томов гуманитарной библиотеки, я им отвожу исключительно одну возможность — хвалить русское. Или молчать нахрен. В виде исключения иной раз можно и эпштейнам с гусейновыми смолчать. А ругать своё должны русские. Это, сука, справедливо.+

Comments

[khebeb.livejournal.com]

Актёр Борис Сичкин описал историю своей эмиграции в книге «Мы смеёмся, чтобы не сойти с ума». Один из эпизодов этой книги — конфликт актёра со знаменитым композитором Марком Фрадкиным:
Меня часто спрашивают, почему я, будучи популярным артистом, который хорошо зарабатывал, имел прекрасную трехкомнатную квартиру в центре Москвы, машину, дачу и пр., уехал?
"...В 1971 году меня по сфабрикованному обвинению посадили в тамбовскую тюрьму. Впоследствии меня оправдали, дело было закрыто, работники прокуратуры наказаны, но до этого я просидел год и две недели в тюрьме, сыну в этой связи не дали поступить в Московскую консерваторию, в течение 2-х лет, пока длилось доследование, мне не давали работать, мое имя вырезали из титров фильма «Неисправимый лгун», в фильме «Повар и певица» меня озвучили другим актером и т.д. Короче, я понял, что страна игривая, в ней с тобой могут сделать все, что угодно, а особенно, учитывая, что у сына Емельяна — в меня — язык до щиколотки, который, как известно, доведет если не до Киева, то уж до тюрьмы точно, я решил удалиться от гнутой страны на максимально возможное расстояние. К счастью, после подачи заявления, если у меня и были какие-то сомнения по поводу принятого решения, то до боли родные, вездесущие подлость и хамство быстро их развеяли.
Мать моей жены с нами не уезжала, и, естественно, ее надо было обеспечить жилплощадью. Она была прописана с нами, но, поскольку оставаться одной в 3-комнатной квартире ей бы не разрешили, я договорился на обмен — 2-комнатная квартира с доплатой. Этот обмен должен был быть одобрен на собрании правления кооператива, членом которого я состоял. <...>
Больше всех суетился композитор Марк Фрадкин. <...> Фрадкин имел конкретные виды на мою квартиру и развернул активную деятельность еще до собрания: он обрабатывал членов правления, запугивая их тем, как может быть расценена помощь врагу народа, с именем КГБ на устах ходил по квартирам, собирал подписи жильцов против моего обмена, короче, делал все, что было в его силах, чтобы помешать.
С Фрадкиным во время войны мы долгое время были в одной части, где он заслужил звание «самый жадный еврей средней полосы России». Впрочем, я думаю, это было явным преуменьшением, и он вполне был достоин выхода на всесоюзный, если не на международный уровень.
Плюшкин по сравнению с ним был мотом. Покойный Ян Френкель, талантливый композитор и очаровательный человек, рассказывал мне, что Фрадкин постоянно уговаривал его зайти в гости, посидеть за рюмкой у его уникального бара. Один раз, когда они были около дома Фрадкина, тот его наконец зазвал, но при этом сказал:
— Ян, в баре все есть, но чтобы его не разрушать, а это произведение искусства — ты сам убедишься, купи бутылочку водки. Закуски навалом, но на всякий случай купи колбаски, если хочешь, сыра, ну, рыбки какой-нибудь и возьми батон хлеба.
В результате они сели у бара, выпили водку Френкеля, закусили его продуктами, а Фрадкин даже чая не предложил.
В свое время Фрадкин мечтал попасть к нам в кооператив по причине хорошего района и того, что он был дешевле других кооперативов, но собрание было категорически против, мотивируя это тем, что Фрадкин не артист эстрады, богат и может купить квартиру в любом другом кооперативе. Я в то время был членом правления, со мной считались, и, когда жена Фрадкина со слезами на глазах умоляла меня помочь им, я, по своей мягкотелости, не смог отказать и уговорил правление проголосовать за Фрадкина. Позже история повторилась с их дочерью, Женей, которая тоже хотела жить в нашем кооперативе. Оба раза члены правления говорили, что они голосовали не за Фрадкина, а за меня.
Возвращаясь к нашему собранию, Фрадкин его закончил, коротко и по-деловому резюмировав:
— Товарищи, нам надо решить вопрос об обмене Сичкина, в связи с тем, что он бросает нашу Родину, плюет на все то, что сделала для него эта страна и хочет выгодно переметнуться на Запад. Нас он просит в этом ему помочь. Давайте голосовать.
Почти все русские, включая членов партии, проголосовали за меня, а все евреи, которых было большинство, против. В результате тещу выгнали из квартиры, а я получил огромное моральное удовлетворение — еду правильно. <...>
Первое, что я сделал в Вене, это отправил вызов Фрадкину и в придачу к нему письмо следующего содержания:

[khebeb.livejournal.com]

«Дорогой Марик!
Все в порядке, вся наша мишпуха уже в Вене, все удалось провезти и твое тоже. Как ты правильно сказал, таможенники такие же тупые, как вся вонючая советская власть и бигуди осмотреть не догадаются. Так и вышло, только у Симы очень болит шея, все-таки каждый весил три кило. Пусть Рая до отъезда тренирует шею, у тебя шея, конечно, покрепче, но ты ж в бигудях не поедешь. Как нам сказали, в Америке иконы сейчас идут слабо, а ты знаешь, израильтяне из голландского посольства совсем обнаглели и хотят за провоз 20 процентов.
Марк, вот прошло, казалось бы, всего несколько дней, а мы уже очень соскучились. Все со слезами на глазах вспоминают твое последнее напутствие: „Я рад и счастлив за вас, что вы покидаете эту омерзительную страну, кошмарное наследие двух мерзких карликов: картавого сифилитика Ленина и рябого параноика Сталина. Дай вам Бог!“ А как мы смеялись на проводах, когда ты сказал, что был и остаешься убежденным сионистом, а все твои якобы русские песни на самом деле основаны на еврейском фольклоре, сел за рояль, начал их одним пальцем наигрывать и объяснять, из какого синагогиального кадиша они взяты... Короче, ждем тебя и Раю с нетерпением, дай Бог, уже скоро.
Крепко обнимаем, целуем Арон, Пиля, Сима, Двойра и Ревекка».
Как мне впоследствии сообщил конферансье Борис Брунов, Фрадкин тут же побежал в КГБ и начал клясться, что у него нет икон и валюты, и он никуда не собирается ехать. Там (еще раз) прочитали письмо и, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, посоветовали успокоиться, его никто ни в чем не обвиняет, многие получают вызовы, но если он не и собирается уезжать, ему не о чем волноваться. Фрадкин, тем не менее, был в панике, жена Рая на нервной почве начала курить.
Забегая вперед, второй вызов и письмо, но уже на адрес домоуправления «для Фрадкина» и якобы от другого лица я послал из Италии и третье, на адрес Союза Композиторов РСФСР Родиону Щедрину для Фрадкина из Нью-Йорка..."

[spbreader.livejournal.com]

спасибо, улыбнуло.

[aleksandryarov.livejournal.com]

Сколько миллионов доносов было написано,при тех ли карликах,при нынешних ли?
Потом,как видим,хвастают.