danuvius | Последние статьи М.И. Ростовцева

"Новый строй и наука" (1917): https://cyberleninka.ru/article/n/uchenyy-i-revolyutsiya-neizvestnaya-statya-akademika-m-i-rostovtseva-1917-g
"Фасад России" (1918) // Переизд.: Скифский роман. М., 1997. С. 75-76. Некоторые цитаты из последней статьи:
+Почему мы так испугались классицизма и древних языков? Реакционность их призрачна и прикрывает нечто другое. Потому, отвечу я, что здесь более, чем где- либо, для работы интеллекта нужно напряжение воли, самодисциплина, умение знать точно и знать прочно.

По пути наименьшего сопротивления — вот лозунг всех людей, слабых волей. По указке сверху и по указанию свыше, которые можно затем ругать и поносить, как кандалы, но кандалы удобные. Свобода, научное миросозерцание — все это требует упорства воли и большой сознательной силы. Палка и рабство — самая удобная форма быта для всех слабых и безвольных.

Это сказалось и в построении миросозерцания. Как легко и просто примкнуть к несложным формулам. Высшие формулы дает настоящая религия — поэтому у нас так мало религиозных людей, более удобна религиозная обрядность: среди так называемых верующих таких более всего. Но еще проще и легче признать за научную истину любую научную гипотезу и ей подчиниться, слепо, не рассуждая или рассуждая призрачно, диалектически, без базы и без фундамента, для приобретения которых нужен упорный труд. Именно подчиниться формуле, а не поверить в нее, потому что для веры нужно чувство и одушевление, а настоящая вера есть дело большой душевной работы, не менее трудной, чем работа сознания. ...

Крепостной не понимает, что такое свобода (раб это знает хорошо — он ее имел), у него нет и не может быть родины, из крепостных не создашь войска, они годны только на создание хорошего чиновничества. Они не создают государства, а несут его бремя; для них все — кормление и труд на него — барщина. Но крепостничество может иметь культуру и создает религию, особую, иногда глубокую, но чаще всего безличную и абстрактную.

У крепостного не может быть воли и свободы. Воля и свобода родные брат и сестра, и третий в этом союзе это собственность, дом и семья. Органически ли мы крепостные? Думаю, что нет и что такого понятия органического крепостничества вообще не существует.

Я убежден, что и у нас, как на Западе, крепостное право есть продукт государства, фискальный институт, который Запад уже пережил, может быть, переживем его и мы. Мы жили им долго, слишком долго. Живем им и сейчас.

Свободу нам подарили, мы ее не выстрадали действенно, как французы. Поэтому и привычки к свободе у нас в массе нет, она есть только у отдельных немногих творцов нашей индивидуальной кулыуры, культуры гражданской. Поэтому у нас так мало воли. Мы должны еще учиться хотеть, а это учение трудное, и путь к хотению и достижению тернист.+

Добавлю от себя, что частной собственности как массовой формы жизнеустроения в России не было и нет (в отличие от той же Европы, где мелкие частные собственники со своим бизнесом -- то есть в достаточной мере независимые от гос-ва -- составляли до эпохи ковида до 80% населения). Крестьян освободили без земли, реформы Столыпина не были доведены до конца, совдепия обманула крестьян и вместо передачи земли в собственность загнала их в колхозы и в города в качестве дармовой рабочей силы для индустриализации. Свобода, воля, собственность -- это и в самом деле несвойственно русскому народу, откуда и все прочие черты (вкупе с замеченными ак. Павловым), вкл. обрядо- и суеверие, боязнь самостоятельного (а не навязанного извне) критического мышления. А гуманитарные науки (в отличие от "точных") были полностью похерены революцией (может, за искл. лингвистики) и так и не возродились...